Category: происшествия

Сергей Жадан

Так выстраиваются на семейное фото,
заглядывают в глаза фотографа,
словно бы в глаза птицы,
примостившейся за окном:

запомни меня, гневное птичье око,
когда свидимся в следующий раз,
по ту сторону пронзительной, как крик, жизни,
по ту сторону тревожного, как течение, одиночества.

Запомни мои руки,
еще без отравляющих чернил под ногтями,
запомни мой голос,
в котором еще нет гвоздей мужской ярости,
запомни благодарность детей,
таскающих на Пасху сладости
с  родительских могильных камней.

Сорок лет спустя я уже не буду во сне разговаривать
с мертвыми героями прочитанных романов.
Не будет этой магнетической луны
над открытым переломом трассы.
Сорок лет спустя никто не поддержит меня,
когда я буду прыгать в майские озера.
Закроют будки киномехаников,
разграбят гробницы школьных книгохранилищ.

Запомни меня, история, похожая на птицу,
вынужденную каждый год вторгаться в туман пограничья.
Отпечатки светлых лиц на моих ладонях.
Женщины и мужчины 70-х, как мертвые планеты,
освещают летний воздух.

Дети разговаривают во сне с мертвыми капитанами.
Дети выходят из тьмы на голос фотографа.
Перебегают детство,
словно ящерицы июльскую трассу.
Выстраиваются во дворе,
недоверчиво всматриваясь в глаза истории.

Поют мертвые поэты,
угодившие в школьную программу,
как скворцы в клетку.
Воспевают родину
выжженного за лето неба.

Тяжело темнеет хирургический шов 
переписанного набело стихотворения.
Медленно растет между речками черный цветок дождя.

с украинского перевела Ия Кива

Публикация в "Артикуляции"

 В то время как многие тексты еще, кажется, 2018 года, не разобраны, в новой "Артикуляции" опубликован один из последних — [Undeground]. Мне кажется, ощущение нахождения внутри (как в босховском коконе) длящейся катастрофы удалось передать довольно точно.

articulationproject.net/underground

Underground

I.
сон вдевает себя в день первый
и в фольгу забытья
в тесноту воздушных пространств
в облаков длинные четки

мы здесь молимся так
смерть ублажаем
сооружаем великий подземный город
собирающий подать янтарную

ночь напролет пассажиры опаздывают
лежа в земле и двигая землю
набивая камнями очи отверстые

сколько доньев глазных здесь пересохло
как мы богаты корнями

но прежде грехом чревоугодия
сабельными ноготочками
илом цыганских иголок

II.
сон вдевает себя в день второй
в петли душного дерна
в подкладку детских песочниц

мы играем здесь слышите
эй там наверху мы поем и играем

номадическая авиация нашей речи
перевозит чернильные пятна
как нефтяные угодья

слышишь времени скрип корабельный
точеный хор лесопилки

эти пни на краю
наши папа и мама
эти ямы подвздошные
угольный ход наших объятий

III.
сон вдевает себя в день третий
и в зеленые головы берега мелового

прядильщики местночтимых сюжетов
заполняют подвалы бумагой
пишут и режут
подвязывают и пугают

оплетают пустоты ложными листьями
разрыхляют фундамента кривой позвоночник
разъедают мясистые складки горечью винограда

что за славное время к нам подоспело
как голод ложится в мешки восковые
сколько яда у нас за щеками

IV.
cон вдевает себя в день четвертый
и в колодцев разбитые зубы
в траектории убывания и распада

и земля волдыри натирает от бега на месте
и земле мы натираем старые раны

как посеянный ветер удачно распространился
как пронзительна музыка мертвого поля
как прекрасен ландшафт вечных перемещений

V.
cон вдевает себя в день пятый
и в памяти потные пятки
в скользящие царственные удары

посмотри как на досках почета разлеглись парадные черви
как прогнили повязки больничные объявлений
как с гвоздями казенными покойно и ладно

мы здесь были мы не были здесь
по небрежности и болезни

у разбитых зеркал такие толстые стекла
для очков материала хватит надолго

VI.
сон вдевает себя в день шестой
в лезвия движущихся повторений
в перерезанные проводки коммуникаций

в деревянные головы спичек
в фонарей горящие глотки
в бесконечные бельевые веревки

мы рисуем нотные линии новой карты
учимся равенству жестов и криков
точим точность на ощупь

VII.
сон вдевает в себя в день седьмой
и в остатки присутствия

что мы делаем здесь?
мы приручаем животных

говорят у нас получается гореть хорошо

Тонкосльоза

Очевидно, только я во время экскурсии, в которой рассказывают об обстоятельствах гибели Пушкина в подробностях, начинаю дождить свое лицо слезами, при том, что все остальные соэкскурсники стоят с жадно-радостными лицами.